.

Sunday, May 23, 2010

Из истории оккупации Эстонии

.
http://www.countries.ru/?pid=1686


Когда мы шли колонной на митинг на площадь Вабадузе, нам дали свернутый в трубку лозунг, который не разрешено было разворачивать. Когда мы пришли на площадь, нам приказали развернуть лозунг, и его текст нас очень удивил - в нем было требование: "Вступить в состав СССР!".
Это выдержка из воспоминаний бывшего рабочего завода "Ф. Крулль" Эдвара Леэта, присланных в адрес комиссии президиума Верховного Совета Эстонской ССР, занимавшейся в 1989 году историко-правовой оценкой событий 1940 года. Вряд ли кто тогда в Эстонии, да и в Латвии и Литве, думал, что их республики так быстро присоединятся к СССР. Не могли предвидеть такого развития событий и малочисленные компартии - компартия Эстонии, скажем, насчитывала тогда всего 130 членов.
Не сопротивляться!
65 лет назад прибалтийские страны получили из Москвы ноты, больше напоминающие ультиматумы. С этого, собственно, революции-перевороты и начались.
После обеда 16 июня 1940 года председатель Совнаркома Вячеслав Молотов поочередно вызывал посланников Латвии и Эстонии и вручал им "предписания" - что "правительство СССР считает необходимым и неотложным" сформирование новых правительств в прибалтийских государствах и обеспечение свободного прохода советских войск для их дальнейшего размещения, как сейчас говорят, на постоянной основе (с Литвой "решили проблему" чуть раньше). Устно до каждого из дипломатов доводилось, что ответ необходимо представить до конца дня.
Уже следующим утром московские газеты вышли с сообщением ТАСС "О советско-латвийских и советско-эстонских отношениях", где есть такие строчки: "Вчера же г. Коциньш (латвийский посланник. - "МН") передал ответ о согласии латвийского правительства на условия советского правительства", "Вчера же г. Рей (эстонский посланник) передал ответ о согласии эстонского правительства на условия советского правительства".
Президент ЭР Константин Пятс сразу после получения телеграммы из Москвы собрал правительство и командование вооруженных сил. День был воскресный, потому обошлись без стенографистки. Все участники того совещания оказались потом в лагерях, откуда в большинстве своем не вышли. Сохранились лишь записи инспектора артиллерии полковника Георга Лееца. "Вопрос стоял однозначно: сопротивляться Красной армии или не сопротивляться, а сразу армии войти в состав вооруженных сил советского государства? - вспоминал полковник. - Йохан (Йохан Лайдонер, главнокомандующий эстонской армией с 1919 года. - "МН") и я настаивали на сопротивлении. Возражал президент, который напомнил, что в 1920 году, когда красные стояли под Нарвой, а город должен был пасть, он (Пятс тогда был премьером. - "МН") единственный, кто настаивал на сопротивлении, с тем чтобы не отдавать Нарву! Вы, здесь присутствующие, были тогда на совещании, на котором настаивали на сдаче Красной армии не только Нарвы, но и Эстонии. Вы подчинились моему настоянию о сопротивлении Красной армии под Нарвой, и мы заключили договор в Тарту (мирный договор с Советской Россией. - "МН")... А сейчас я прошу вас согласиться с моими доводами не сопротивляться ради сохранения городов и армии".
Доводы Пятса состояли в том, что у границы сосредоточилась 160-тысячная группировка Красной армии, а в самой Эстонии по договору от 28 сентября уже находились военно-морские силы и авиация СССР. Но самое главное, что к тому времени союзница Сталина Германия завершила разгром Норвегии и Франции. Англия спешно эвакуировала свои экспедиционные корпуса из этих стран. А Финляндия, поняв, что проигрывает зимнюю войну, в марте уступила Советскому Союзу часть территории.
По итогам совещания было принято решение передать Рею согласие президента на выполнение ноты СССР. Генералу Лайдонеру следовало выехать в Нарву на встречу с командующим войсками Ленинградского военного округа Кириллом Мерецковым, чтобы подписать протокол о размещении советских войск.
Правительство Эстонии ушло в отставку, о чем Пятс объявил по радио.

"Это оккупация"
В 01.05 17 июня, уже после возвращения президента с радиостудии, из посольства ЭР в Москве приходит новая телефонограмма: переход красными частями эстонской границы начнется уже в 5 утра. Мерецков прибыл в Нарву в 8 утра. От него Лайдонер и узнал, что в республике разместится 90-тысячный контингент Красной армии. Командующий ЛенВО также сообщил еще одно неприятное известие: советское правительство требует, чтобы "во избежание провокаций в течение 48 часов было изъято оружие у гражданского населения Эстонии". Мерецков выдвинул еще несколько требований. Протокол пришлось составлять от руки, и в 15.00 "переговорщики" поставили под ним подписи. Лайдонер даже не стал обращать внимание на то, что писарь под диктовку Мерецкова снизил главкома в звании с генерала (так обозначался высший в Эстонии военный чин) до генерала дивизии.
Если судить по местным газетам, после этого эстонский военачальник двинулся к штабному поезду прямо по железнодорожной насыпи, ни на один вопрос подчиненных и набежавших репортеров он не ответил. Существует легенда, что Лайдонер произнес: "Это оккупация". Но в газетах эти слова не появилась - в тот же день главком на основании закона об оборонном положении ввел военную цензуру, а также запрет на фотографирование и киносъемку "вне закрытых помещений".
На следующий день эстонское военное министерство получило от советского командования "просьбу" освободить в Таллине до 24.00 19 июня собственное здание, здания штаба ВМС, офицерского собрания, все портовые склады, верфь в Минной гавани, арсенал, две гостиницы, более 20 домов, а еще в придачу стадион, кинотеатр, Русский театр и 20 дач. Конфискованная (по сути) недвижимость предназначалась для "размещения личного состава Балтийского флота и учреждений".
Главные события развернулись после 19 июня, когда в Таллин приехал член политбюро ВКП (б), председатель Ленинградского обкома Андрей Жданов - официально уполномоченный Москвы "для переговоров по формированию нового правительства ЭР", а на деле - для установления советской власти. Одновременно с такими же миссиями направились - в Ригу зампред Совета народных комиссаров Андрей Вышинский, а в Каунас, тогдашнюю столицу Литвы, - заместитель наркома иностранных дел Владимир Деканозов.
Именно Жданов утром 21 июня передал Пятсу список нового кабинета министров, составленный в советском посольстве. В этот же день местным партячейкам приказывалось организовать митинги в поддержку "народного правительства", для участия в которых послала своих представителей и Красная армия. Вот что на этот счет писал в автобиографии член КПЭ Максим Унт, ставший из осведомителя посольской резидентуры главой МВД: "19 июня я дважды встречался с т. Ждановым... 20 июня дважды встречался с т. Ждановым... Вечером того же 20 июня т. Жданов поручил мне организовать в течение ночи митинг и демонстрацию 21 июня... В течение ночи все приготовления были проделаны как в Таллине, так и в провинции, и 21 июня состоялась демонстрация и захват власти".
После внушительной митинговой поддержки вечером 21 июня Жданов и посол СССР Никитин еще раз посетили Пятса. В 22.15 президент по радио объявил состав нового правительства. Кстати, под давлением Мерецкова еще 18 июня Лайдонер издал постановление, запрещающее до 1 июля "любые публичные и закрытые собрания, скопления народа, сходки, шествия и манифестации". Видимо, для того, чтобы Красная армия входила в республику без лишних "обсуждений". Но когда самим понадобилось использовать "народный гнев", запреты быстро забылись.
Еще до формального присоединения Эстонии к СССР Константина Пятса и Йохана Лайдонера выслали в Россию. Потом, как водилось в те годы, - следствие по известной статье 58. Обоих обвинили в организации похода эстонских дивизий в составе белой армии Юденича на Петроград в 1919 году, а также в государственном перевороте 1934 года и, что самое неожиданное, в "правительственном заговоре по сопротивлению Красной армии" в июне 1940 года. Бывший главком умер во Владимирской тюрьме в марте 1953 года (через три дня после Сталина), а бывший президент - в 1956 году, в ссылке, в Калининской области.

Чужие среди своих
Вооруженные силы ЭР на правах территориальных частей вошли в состав Красной армии. Георгу Леецу оставили чин полковника, но вскоре арестовали. Освободили в 1955 году, звание вернули, но пенсию за службу не стали платить. Не взяли на работу и по первой профессии - он до Первой мировой войны успел окончить исторический курс Тартуского университета, артиллеристом стал уже после зачисления в армию добровольцем. Пришлось устраиваться по бухгалтерской части, чему обучился в заключении. В том же 1955-м из лагерей выпустили всех эстонцев, воевавших на стороне Германии. Тогда в республику вернулись порядка 4 тыс. человек. Это те, кто выжил в неволе. Против Красной армии воевало значительно больше эстонцев. Только в июле 1941 года под Псковом и Выру добровольно сдались в плен 3,5 тыс. солдат и офицеров 22-го эстонского корпуса. Их сразу определили во вспомогательную полицию. В октябре под Старой Руссой к немцам перешли 2 тыс. человек из эстонских территориальных частей, более 5 тыс. - из латвийских и около 10 тыс. - из литовских.
После Старой Руссы остальных фронтовиков-прибалтов Сталин предусмотрительно разоружил и отправил в трудовые армии на Урал и под Архангельск.
Автор: Владимир Урбан, "Московские новости", от 10 июня 2005 г.,  Nr. 22




.