.

Sunday, October 9, 2011

Айварс Странга - Краткие заметки об истории антисемитизма



© Aivars Stranga. Īsas piezīmes par antisemītisma vēsturi. Grām.: Sarunas VI: lekcijas un diskusijas sabiedriskā izglītības fonda “Jaunā akadēmija” vasaras nometnē Mērsragā 2004. gada vasarā. – Rīga.: Jaunā akadēmija, 2005.
© Перевод с латышского: Е. Чернов, 2005.
Айварс Странга
Краткие заметки об истории антисемитизма
Введение
Евреи принадлежат к настоящим и исконным этническим меньшинствам Латвии. Во-первых, начнем с их численности – т.е., с того, что меньшинство должно быть малочисленным. Количество евреев на территории Латвии никогда не превышало полных 10% – даже перед Первой Мировой войной, в 1914 году, когда в населенных латышами губерниях царской России или их частях (Латгале тогда была частью Витебской губернии) проживало около 175 000–180 000 евреев, наибольшее когда-либо зафиксированное число евреев на территории Латвии. В годы Первой Мировой войны их количество в Латвии уменьшилось более чем в два раза также потому, что правительство царской России, и особенно антисемитски настроенный и полностью некомпетентный верховный главнокомандующий Российской армии в первые годы войны, великий князь Николай Николаевич, обвинило евреев в коллективной нелояльности царю и выслало многие их тысячи из Латвии, находившейся в прифронтовой зоне. В 1920 году, когда закончились латвийские освободительные бои, в Латвии было не более чем 70 000 евреев, но их количество в годы независимости постепенно увеличилось (вернулась не только часть довоенных евреев, но в спокойной и этнически толерантной Латвии убежище обрели и начали новую жизнь тысячи евреев из красной Советской России; многие из них внесли существенный вклад в развитие нашей страны, особенно в бизнес и культуру; например, выдающуюся и новаторскую газету европейского масштаба “Сегодня”основали демократические евреи, приехавшие из России), и накануне гибели государства, в 1939 году, их было около 93 000, и все равно они не составляли даже 5% от всего числа жителей Латвии. В годы нацистской оккупации (1941–1945) почти 70 000 латвийских евреев было убито в ходе запланированных и проведенных немцами акций уничтожения (правда им активно помогали местные коллаборанты; самая известная из местных убийц была команда Виктора Арайса; число ее членов в период массового уничтожения евреев, в 1941 году, вряд ли превышало 500, но она участвовала – прямо или косвенно – в убийствах примерно 60 000 человек). Ушел в небытие древний мир евреев. В шестидесятые годы XX века началась массовая эмиграция из антисемитского Советского Союза в государство евреев – Израиль. Даже когда рухнул СССР и Латвия восстановила независимость, выезд евреев из страны продолжался – руководимый национальными или материальными мотивами. Теперь в Латвии проживает только 10 000 евреев – наверное немногим больше, нежели проживало в конце XVIII века в одном только Курляндском герцогстве. Ни одно другое историческое меньшинство (исключая балтийских немцев, которые фактически исчезли, но частично по своей вине – из-за увлечения нацизмом) не переживало такого падения своего количества. Значит, евреи малочисленны, и являются ничем иным, как меньшинством. Это говоря о цифрах, а цифры имеют значительную, если не решающую, роль, когда мы говорим о меньшинствах; у латышей – основной нации Латвии, у которой только Латвия является единственным историческим местом проживания – нет никаких оснований волноваться, станет ли еврейское меньшинство большинством; страх, волнения или подозрения не являются лучшим психологическим фоном для совместного проживания разных народов.
Действительно, евреи в Латвии – исконное историческое меньшинство. Неизвестно, когда в Латвию пришли первые евреи, но есть все основания думать, что отдельные еврейские торговцы или ремесленники посетили территорию Латвии уже, по меньшей мере, в XIII веке, когда страна подпала под власть Ордена меченосцев, а затем и Ливонского ордена. В 1306 году великий магистр Тевтонского ордена Зигфрид фон Фейхванген (ему был подчинен Ливонский орден) запретил в Ливонии, чьей покровительницей была Богоматерь, находиться“...евреям, практикам черной магии, колдунам и языческим жрецам...”. (1) Значит нам важно уяснить то, что евреи посещали Ливонию уже до 1309 года, иначе как по-другому объяснить запрет на их пребывание в стране и угрозы жестоко наказать тех, кто предоставит им убежище (важно отметить, что запрет на нахождение евреев в Ливонии был обоснован с помощью теологических аргументов – они приравнены к языческим жрецам; пока ничего не известно о неприязни к евреям по экономическим мотивам; еврейские торговцы или ремесленники, даже если они эпизодически являлись в Ливонию из соседней Литвы, где они встречались намного чаще, еще не вызывали опасений экономической природы; о расовых предрассудках против евреев в XIV веке еще и речи не шло). Ясно, что о каком-то постоянном проживании евреев на территории Латвии можно говорить не ранее XVII века, а о действительном – в XVIII веке, но и это свидетельствует о том, что они были историческим меньшинством, подобным полякам, которые начали переселяться в Латвию в конце XVI века–XVII веке (главным образом, в Латгале).
Попробуем в данной лекции рассмотреть следующие вопросы:
1) Почему существует очень давняя и, к сожалению, стабильная неприязнь и нередко ненависть к евреям, кульминацией которой стал тотальный и универсальный геноцид еврейского народа, осуществленный нацистской Германией с целью убить каждого еврея в любой части света, которую достигла германская армия; это называют Холокостом или Shoah; это было самой экстремальной разновидностью геноцида XX века, и его жертвами пало почти 6 миллионов человек;
2) Почему антисемитизм является устойчивым, несмотря на то, что другие предрассудки (в их числе самый древний – то, что женщина ниже по развитию, нежели мужчина) существенно уменьшились, хотя и не исчезли насовсем. Особенность – даже количество евреев не может уменьшить антисемитских предрассудков; например, сегодня абсолютное большинство латвийских жителей, особенно, если они – жители провинций, за всю свою жизнь могут никогда и не встретить ни одного еврея – довольно ощутима только еврейская община в Риге (немногим более 1%); совсем микроскопические общины – в Даугавпилсе, Юрмале, Лиепае и Вентспилсе. Все же, если мы посмотрим на один-другой интернет-портал, то нередко можно встретить даже сравнительно радикальный вербальный антисемитизм. (Но обязательно надо подчеркнуть, что мелкие шовинистские группировки, которые существуют в Латвии, никогда не входили ни в одно самоуправление, не говоря о парламенте – т.н. национал-демократы получили когда-то около десятой части процента голосов; эти группировки не были способны, к счастью, вызвать инциденты физического насилия, и те немногие акции против синагоги на улице Пейтавас в 1998 году в Риге или еврейского кладбища в 2003 году подозрительно совпали с визитами в Латвию крупных политиков, в первом случае – от США, во втором – от Израиля, что не может быть простой случайностью). Уже в начале лекции следует отметить, что абсолютное большинство евреев всегда считало и считает, что причины антисемитизма надо искать не в самих евреях, а в неевреях (goyim); это просто болезнь существующего вокруг евреев мира (христианского, мусульманского и другого религиозного или даже секулярного мира), порой – патологический недуг; главным образом, неспособность терпимо относиться к меньшинству.
Сравнительно редко встречается другая позиция, а именно, что и сами евреи способствовали развитию каких-либо антисемитских предрассудков. Например, в самом конце XIX века французский публицист еврейского происхождения Бернар Лазар, автор первой истории антисемитизма (1894 год), считал, что самую первичную и исконную причину антисемитизма, еще во времена абсолютного язычества, надо искать в самих евреях и их вере, библейском иудаизме – первой монотеистической религии человечества, которая несгибаемо упирает на ошибочность, малоценность и неприятие многобожия и языческих религий других народов. (2) (Правда, отметив эту позицию, сразу надо подчеркнуть, что никакие различия между иудаизмом и другими религиями, или особенности иудаизма, как религии, не могут оправдать тяжкие обиды, даже физическое уничтожение, нанесенные евреям в течение сотен лет). В происхождении антисемитизма Лазар акцентировал роль особенностей еврейской религии, напротив, широко известный в XX веке политолог Ханна Арендт (3) искала причины антисемитизма в недавнем прошлом, и не столько в еврейской вере и несгибаемом преклонении перед ней, сколько в социальном портрете евреев – главным образом, они были торговцами и ростовщиками, которых неевреи – в своем большинстве крестьяне – считали непродуктивными паразитами. При этом, как обоснованно считала Арендт, пусть даже у евреев были деньги, но у них не было политической власти, а богатство без политической власти вызывало ненависть, зависть или презрение. Все же Арендт казалось, что в развитии европейского общества до XX века не было ничего такого, что вело бы к варварству и Холокосту XX века. (4) К этой мысли мы еще вернемся, но, к сожалению, Арендт была неправа; никто иной, как сам Адольф Гитлер многократно признавал, что многое в его понимании мира появилось под влиянием идей XIX века.
Что мы называем антисемитизмом? Само слово “антисемитизм”, сравнительно недавнего происхождения, появилось в 1873 году в Германии во время, когда начались увлечения теориями о расовом неравенстве; об этом мы еще поговорим. Все же этим термином обычно обозначалась и обозначается неприязнь различного рода или интенсивности, или ненависть против евреев, начиная с времен до Рождества Христова. Что такое антисемитизм и почему он существует – этот вопрос исследуется уже по меньшей мере 110 лет, начиная с работ Бернара Лазара, но никто еще не смог предложить какое-либо его однозначное толкование, и вряд ли вообще это возможно и даже желаемо: нам не следовало бы попадать в западню французских просветителей XVIII века, которые считали, что на каждый вопрос можно найти настоящий, единственный и правильный ответ, и естественно, что его может предложить только рационализм самих просветителей. Самый простой ответ мог бы быть: антисемит – это тот, кто ненавидит евреев. Но упрощение не всегда является истиной. Антисемитизм, конечно, это разновидность более широкого явления – ксенофобии (нетерпимости к “чужакам”), но у него есть много других отличий. Чаще всего антисемитизм начинается как определенное психологическое состояние, порыв, движение: на евреев клевещут, и им коллективно приписываются всевозможные злобные качества, они изображаются, как угроза нееврейскому обществу, его религии, хозяйству, нравственности и даже цивилизации как таковой. Но и это еще не все: за предрассудками и ненавистью следуют практические шаги, с помощью которых надо оградить общество от еврейской угрозы или эту “угрозу”надо даже ликвидировать. Это может выражаться как высылка евреев, объявление вне закона или даже их физическое преследование (погромы – самое популярное обозначение для спонтанных нападений на евреев, появилось после массовых погромов в царской России в 1880–1881 гг.), убийства и расхищение имущества. Так происходит развитие, начиная с клеветы на евреев (дефамация) и заканчивая их дискриминацией и даже уничтожением, которое проводилось в XX веке на территориях, завоеванных нацистской Германией. Такой вариант развития мог и может существовать, но не следует абсолютизировать именно этот, самый трагичный, вариант. В течение многих столетий было и другое развитие, другая жизнь – достаточно спокойное и продуктивное проживание евреев и неевреев бок о бок. Самый упоминаемый пример – это судьба самой большой еврейской общины в Европе, польской (более 3 млн. в 1939 году). В Польше, начиная с XIII века и до гибели государства в 1939 году в результате советско-немецкой агрессии, около 700 лет (если не больше, начиная с появления в польских землях уже в XI–XII веках небольшой еврейской общины) евреи жили мирно и не преследовались. Позитивный аспект в проживании евреев рядом с христианами всегда акцентировал крупный еврейский историк XX века Сало В. Барон. (5)
Антисемитизм в Европе до конца XVII века
“В христианском мире ошибочные и несправедливые взгляды на евреев и их выдуманную вину были распространены очень давно и способствовали чувству ненависти к этому народу”. (Папа римский Иоанн Павел II от 31 октября 1997 года). (6)
Отношения евреев с окружающим миром были довольно сложными еще до возникновения христианства. Самый ранний антисемитизм в языческом мире был религиозной природы, и правильнее его бы было называть антииудаизмом. Главной его причиной было то, что в языческом мире евреи первыми создали монотеистическую, к тому же радикально монотеистическую, религию, иудаизм: вместо языческого многобожия у евреев был единый Бог, при этом такой, у которого не было имени и которого запрещалось изображать (значит, не было икон и других изображений Бога; “евреи поклоняются небесам”, – с презрением писал римский поэт Ювенал). Единый, неизменный Бог, без имени и изображения. Этого евреям еще было недостаточно: они очень четко отделили Бога от человека, человека – от животных, в то время как у язычников все три мира богов, людей и животных были смешаны (например, у египтян животные считались святыми). Здесь на самом деле было место для непонимания и удивления, в лучшем случае, но то, что евреи соблюдали свою веру с удивительной строгостью (в XVIII веке Вольтер называл это качество еврейской неисправимостью), только умножало неприязнь окружающего – персидского, греческого, египетского, римского – языческого мира и даже их преследование (например, греческие власти заставляли евреев в их храме в Иерусалиме молиться языческому Зевсу-олимпийцу, а римляне пытались принудить их молиться обожествленному императору). Но все же у этой неприязни была не только религиозная природа: уже в языческом мире появились зачатки примитивного расистского антисемитизма. Евреям приписывались врожденные негативные качества и даже неизлечимые болезни (чаще всего – проказа). (7) Нас же больше интересуют отношения евреев и христиан, обратим на это свое внимание.
Как Иисус Христос, так и все первые христиане были евреями – это была небольшая иудейская секта радикальных реформаторов, которой все же не удалось убедить сколько-нибудь значительную часть своего народа в том, что Иисус – настоящий Мессия (которого евреи ждали) или Сын Божий (что особенно подчеркивается в Евангелии от Матфея и Евангелии от Луки). Постепенно первые христиане развили новое учение, и оно преобразовалось из радикальной иудейской секты в новую монотеистическую религию. В первые столетия существования христианства были существенными три события и процесса. Во-первых, христиане – последователи Павла – начали искать приверженцев своей религии не только среди евреев, но и среди подданных языческой Римской империи. Во-вторых, авторы Евангелий, приблизительно 40–60 лет после Воскресения Христова, начали отображать евреев в очень неприглядном свете (особенно в Евангелии от Иоанна, в котором утверждается, что отец евреев – нечистый, дьявол). Причины такого отображения были двоякими: с одной стороны, христиане желали смягчить враждебную позицию римских государственных деятелей по отношению к себе и поэтому обвиняли евреев, а не представителей Рима в Палестине, в распятии Христа на кресте. С другой стороны, желая консолидировать свою новую религию, христиане осознанно хотели отгородить ее от иудаизма и евреев как таковых. В-третьих, поражение евреев в восстании против римлян во IIвеке нашей эры и разрушение Второго Храма еще больше мотивировало христиан полностью отделиться от евреев и думать, что несчастья и беды евреев породило их упрямое нежелание признать Христа Мессией. (8) Действительно, евреи в Риме преследовались и после восстания, и то, что им было запрещено приобретать в свою собственность землю, способствовало чрезмерной занятости евреев в других отраслях (в торговле, ремесленничестве, финансах), что позднее породит антисемитизм экономической природы. Но преследования евреев – главным образом, эпизодические, пусть и порой жестокие (во времена Калигулы и Адриана) – несравнимы по своей брутальности и дикости с преследованиями христиан.
Исторические перемены в отношениях евреев и христиан произошли в IV веке нашей эры, когда римский император Константин принял христианство. Христианство – еще недавно гонимое – стало официальной религией Римской империи и, с течением времени, ведущей религией. До этого момента отношения между евреями и христианами были отношениями между двумя монотеистическими религиями в языческом мире, и как и евреи, так и христиане являлись безвластным меньшинством, но теперь христиане стали триумфальной религией империи, а евреи так и остались в меньшинстве, более беспомощном, чем раньше. Все же судьба евреев была более счастливой, нежели у язычников. В своем триумфе христиане уничтожили язычество и его храмы, но иудаизм не был уничтожен, и синагоги остались стоять там, где стояли. Это надо учитывать – иудаизм был презираем или даже ненавидим, но не был уничтожен. Именно поэтому отношения евреев и христиан, как и история антисемитизма, продолжились, а отношения христиан и язычников исчезли там, где победило христианство.
Новый толчок антисемитизм получил в конце 1-го тысячелетия, когда в X–XI веках западноевропейское христианское общество пережило первую волну модернизации; с темными средними веками было покончено; начался экономический, демографический и культурный подъем; росли города, открывались университеты, укреплялась финансовая жизнь. Как любая модернизация, так и эта отозвалась болезненно на многих; особенно – на огромном количестве мелких рыцарей; они начали страдать от безработицы, выход из которой был найден в крестовых походах. Евреи стали самым простым и удобным объяснением трудностей, порожденных модернизацией. В первой половине XI века в Западной Европе случились первые нападения на евреев и их убийства (начиная с 1022 года во Франции, в Орлеане), которых не было довольно давно, но дух религиозного фанатизма крестовых походов превратил отдельные инциденты в погромы широкого масштаба. Первый крестовый поход был провозглашен в 1095 году, а годом позже, в 1096 году, толпы крестоносцев по дороге в Палестину убивали евреев – “внутренних врагов” – в Рейнском бассейне Германии и Северной Франции; погромы повторились в 1144 году в Англии, в 1163 году – во Франции. Именно в XII веке, начиная со второго крестового похода, появилось новое, очень злое и фантастическое обвинение в адрес евреев, которое будет очень популярным вплоть до XX века: евреи в ходе своих религиозных ритуалов используют кровь христиан, особенно младенцев. Второе обвинение, которое последовало за крестовыми походами, было обвинение в том, что евреи якобы оскверняют хлеб-плоть Христову; это обвинение вылилось в убийства евреев в Париже в 1290 году.
Евреям начали приписывать ответственность за несчастия любого рода, причины которых христиане не понимали (примечательно, что в 1290 году евреи были изгнаны из Англии, более чем на 350 лет, но в сознании английских христиан на евреев возлагалась ответственность за многие несчастия. Это было началом особого феномена в христианском мире – антисемитизма без евреев; разрешение вернуться в Англию они получили в 1656 году). Антисемитизм обрел новую силу в 1348 году, когда на Западную Европу обрушилась эпидемия чумы. Причины катастрофы приписывали и евреям, которые якобы отравили колодцы. Они были изгнаны из многих городов Германии; в других местах их убивали. Вместе с религиозными предрассудками и суевериями ненависть к евреям приобрела также социальные и экономические аспекты – в растущих городах евреи (почти стопроцентно горожане) все больше становились конкурентами христианских торговцев, банкиров и ремесленников, и в разной степени их действия ограничивались или дискриминировались.
Конечно, этого не происходило по всей Европе: в Польше и Литве евреи были любезно приняты и способствовали расцвету этих государств (обе эти страны не тронула эпидемия!). В конце XV века евреи в Европе испытали первое крупное изгнание в Новое время, когда католические правители Испании выгнали сотни тысяч евреев, которые проживали там более 500 лет. Экономический результат изгнания был разрушителен для Испании, но большую часть изгнанных приютили более терпимые в религиозном отношении Османская империя и Польша, которые в XVI веке были на пути к достижению своего политического, экономического и культурного расцвета. Все же именно в Польско-Литовском государстве, которое постепенно стало крупнейшим пристанищем еврейских общин в Европе, они пережили первую физическую катастрофу – Hurbn. Она, конечно, не была виной поляков, и поляки не имели отношения к ее осуществлению. Ее осуществили дикие банды украинцев под руководством Богдана Хмельницкого в 1648–1658 годах. По меньшей мере 100 000 евреев было убито, и на языке XX века это можно было бы смело назвать геноцидом (когда в 1655 году украинцы вторглись в столицу Литвы Вильнюс, резня евреев была почти тотальной). На свет появился животный украинский антисемитизм. Hurbn вызвала глубокий духовный кризис среди евреев: почему Господь допустил такую катастрофу? На этот отчаявшийся вопрос раввины отвечали традиционно: потому что евреи согрешили; это Божья кара. Но каким большим должен быть грех, чтобы за него обречь на смерть сотни тысяч людей, включая младенцев и стариков? Еще трагичнее этот вопрос зазвучал в XX веке, во время Холокоста; каким большим должен был быть грех, чтобы наказанием за него стало почти 6 миллионов убитых? Наверное, схоластически или теологически возможно найти ответ на этот вопрос; но по существу – невозможно.
Современный антисемитизм: расизм, национал-социализм и расистская мифология. XVIII-XIX века
Конец XVII века вместе с развитием науки принес с собой и псевдонаучный расизм. Конечно, расизм существовал довольно давно – даже отношение образованных и мудрых греков к “варварам”или рабам содержало расистские предрассудки, которые не исчезли и во время триумфа христианства. Подчиняя себе индейцев в Северной Америке, испанцы в XVI веке оправдывали свои действия тем, что индейцы как люди не равны испанцам; ясно, что испанцы стояли выше. Предрассудки против темнокожих или чернокожих были также очень давними. Все же следует отметить, что христианству, как религии, расизм как таковой характерен не был, и неприязнь к евреям не имела расистской природы. В общем и целом христианская церковь происхождение человека объясняла монистически: все люди вышли из одной ветви, все являются детьми Адама и Евы. Если это так, значит, все равны, по меньшей мере, по своей человеческой природе. Такой монизм оспаривался многократно, или о нем дискутировали еще до XVI-XVII веков, но именно в конце XVII века безостановочно росло представление или спекуляции о том, что существуют люди многих и различных рас; появились “научные”определения самой расы. Например, в 1690 и 1694 годах, во Франции, на родине Просвещения, в двух Словарях (Dictionnaire) еще ничего не было сказано о том, что раса связана с цветом кожи; эта идея еще не появилась, но уже были упомянуты racies inferieures– низшие расы, а о евреях, между прочим, было сказано, что это раса, которую все презирают. (9) Вряд ли авторы Словарей – из которых один был опубликован самой Академией Франции (это было первой работой Академии со дня ее основания в 1637 году) – могли предвидеть, какое зло в будущем принесет с собой представление о “низших расах”, с которыми (только потому, что они “низшие”) можно будет обращаться самым преступным образом. Даже неизбежное увлечение Просвещения систематизацией и методичностью, и развитие биологии (исследование и систематизация мира растений, животных и людей) способствовали расистским предрассудкам.
Два корифея Просвещения (XVIII век)– Вольтер (1694-1778) и Иммануил Кант (1724-1804) – отдали должное своей эпохе. Вольтер отвегал монизм в происхождении человека; согласно ему, люди не вышли из одной ветви, и поэтому не являлись равными. Негры, как учил мудрый просветитель, - не только абсолютно другая раса, но и вряд ли вообще являются человеческой расой, так как, по его мнению, негры якобы могут вступать в половые отношения с обезьянами и рожать монстров; понятно, что рабство в соответствии с Вольтером была чисто естественным и оправданным явлением. Евреи, в свою очередь, - низшая раса. Кант, в отличие от Вольтера, был монистом – согласно ему, все люди вышли из одной ветви, но это не означало, что все были равными; и у него негры были низшей расой, а евреи – абсолютно все – глупцами и паразитами. (10) К счастью, такие взгляды выражали только интеллектуальные гиганты, главным образом, в своей среде, и их влияние, пусть и большое, было ограниченным. Еще не появилась на свет беда последующих столетий – массовый расизм и шовинизм; еще не родился национализм.
XIX век, по меньшей мере, интеллектуально, дал все то, что век XX реализует на практике. Расцвел “научный расизм”разного рода, “расовая гигиена”, и был сделан шаг навстречу популистскому, массовому расизму; правда, этот шаг еще не был смелым и общепринятым. В плеяде “научных расистов” XIX века одним из первых был француз Артюр де Гобино (Arthur de Gobineau, 1816-1881). В 1853-1855 годах он опубликовал гигантское сочинение – “Эссе о неравенстве человеческих рас”. В противоположность тому, что принято считать эссе, элегантной и короткой работой, здесь шла речь о четырех скучнейших томах объемом 1152 (!) страниц. Главные идеи Гобино были следующими: расы не равны; качество расы определяет чистота крови – кровный детерминизм (XIX век был веком детерминизма разного рода, как примитивного и однозначного объяснения развития человечества; среди марксистов был популярен экономический детерминизм); самая качественная – белая раса, в которой самыми качественными являются “арийцы”; в свою очередь, среди арийцев самыми качественными являются германцы (и это писал представитель романской культуры, не германец). Значит – арийцы и германцы; это стоит запомнить.
Гобино не был специфическим антисемитом, так как евреи все-таки принадлежали к “белой расе”. Эссе не стали бестселлером; во время жизни Гобино были куплены всего лишь пара сотен экземпляров, и были все основания над ними поиздеваться: до момента выхода эссе Гобино ни разу не покидал Францию и никогда не видел представителей “низших рас”. Все четыре тома были скомпилированы из сочинений других авторов. Но и у Гобино были свои последователи, к тому же – очень влиятельные. Одним из них был великий Рихард Вагнер. Германия по соседству с Францией являлась одним из главных генераторов расистских идей. Именно в Германии, в 1873 году, гамбургский журналист Вильгельм Марр (Wilhelm Marr) выдумал новый термин – антисемитизм: евреи – это особая раса, и избегнуть “еврейства”невозможно. Ранее, когда евреи считались только особой религией, еврейство можно было сменить, приняв христианство, но теперь, когда евреи считались расой, от нее не было никакого спасения – ни переход в христианство, ни ассимиляция не могли спасти от врожденной принадлежности к расе. Это был биологический антисемитизм – побочный уродливый продукт развития науки, который все же не получил широкого признания в немецком обществе и которого, естественно, не приняла христианская церковь. Пусть в 1880 году в Германии и появился политический антисемитизм – первые политические организации (лиги антисемитизма в Берлине и Дрездене), в центре деятельности которых был антисемитизм, они являлись слабыми и не стали какой-либо явной политической силой. Все же эти идеи, включая сочинения Гобино о превосходстве германцев, получили самый теплый отклик в сердце Вагнера. В 1876 году его патрон, духовно неуравновешенный король Баварии Людвиг II, построил своему любимому композитору мистический театр в Байрейте (примечательно, что великий Бисмарк, этнически толерантный рейхсканцлер Германии, не посетил открытие театра) и тогда же подарил Вагнеру виллу “Ванфрид” (Wahnfried); благодарный же Вагнер поставил перед виллой бюст короля. Там был по-дружески принят и Гобино.
История антисемитизма Вагнера – очень сложная тема. На вопрос, когда и почему великий реформатор музыки стал нелюбить и даже ненавидеть евреев, нелегко ответить, но вероятно не позднее 1850 года, и, по меньшей вере, надо упомянуть две исходные причины. Первая, наверное, была социальной – в разнообразной жизни Вагнера был и короткий период популистического и романтического революционера, но намного длиннее были времена, когда он бился с разными финансовыми проблемами, которые были результатом его собственного попустительства или расточительства. Из этого родилась глубокая неприязнь к финансовой буржуазии, особенно – к еврейской буржуазии. Понятно, что ничто не удерживало его принимать средства именно от буржуазии, например, от коммерсанта Отто Везендонка, но из-за этого его презрение к буржуазии не становилось меньше; как раз наоборот (примечательно, что Вагнер умер в городе, у которого был влиятельный буржуазный и торговый имидж, - в Венеции). Второй причиной было его отвращение к музыке двух композиторов еврейского происхождения – Джакомо Мейербера и Феликса Мендельсона; оба, к несчастью, были сыновьями богатых берлинских банкиров; “Раньше банкиры только заказывали музыку, но теперь банкиры начали писать ее сами”, - утверждал Вагнер в книге “Опера и драма”, которая была опубликована в сентябре 1851 года. (11) Все же внушительный вклад Вагнера в историю антисемитизма не был связан только с тривиальной неприязнью к “паразитирующим”банкирам или уничижительной критикой Мейербера и Мендельсона, которую эклектичный Мейербер, как композитор, по-настоящему заслужил (пусть даже и не в антисемитском аспекте; в Германии и других местах было достаточно мелких композиторов, которые не были евреями), но Мендельсон – вряд ли (через три года после смерти Мендельсона, в 1850 году, Вагнер опубликовал эссе “Иудаизм в музыке”, посвященное жесткой и специфической антисемитской критике наследия покойного композитора). (12) Увеличивающееся увлечение Вагнера мистицизмом и “историей арийцев”, умноженное на действительно божественную музыку, породило опасный эффект, который еще долго после смерти композитора 13 февраля 1883 года дурманил многих варваров.
Уже сам Вагнер существенно поспособствовал распространению нового мифа – о судьбоносном столкновении святых арийцев с евреями, воплощениями зла (“байрейтский антисемитизм”), а последователи Вагнера культ арийцев и загрязнение арийской крови, что совершили евреи, развили до крайности – особенно в интерпретации последней оперы Вагнера “Парсифаль”. (13) В конце концов, в 1899 году, большой почитатель Вагнера и муж его дочери, онемеченный англичанин, Хьюстон Стюарт Чемберлен (Houston Stewart Chamberlain, 1855-1927) провозгласил: столкновение арийцев с евреями – это центральный вопрос мировой истории. Здесь уже был апокалиптический привкус: или они, евреи, или мы, арийцы; мир невозможен. Германцам, цвету арийской нации, надо сокрушить евреев, и они их сокрушат! Мессианство плюс апокалипсис, который приобрел стихотворные формы в виршах поэта начала XX века Дитриха Экарта (Eckart), вело буквально к Адольфу Гитлеру, почитателю Экарта. ““Священный меч”национал-социализма принадлежит Чемберлену, а я сам – ученик Вагнера и исполнитель его воли”, - публично признавал Гитлер. (14)
Теперь самое время опять обратить наше внимание на Францию, где евреи были эмансипированы уже с 1791 года и достигли внушительных успехов в бизнесе, свободных профессиях, культуре и искусстве. Во второй половине XIXвека их количество во Франции все еще было малым – около 40 000, однако их достижения не давали покоя завистникам и нарождающимся расистам. Шлюзы для потока антисемитизма открылись, когда в 1882 году потерпел крах какой-то крупный католический банк; обвинения, конечно, были направлены против могущественных еврейских банкиров Ротшильдов; все чаще стали слышаться возгласы, что Францией управляют евреи. Возник и графический антисемитизм – злобные карикатуры в прессе, из которых самой известной и почти бессмертной стала карикатура, где толстый еврей был изображен охватившим руками весь мир. (“Жиды правят миром” – именно с буквальной компиляцией этой карикатуры на обложке в 1999 году вышел один из номеров латвийского журнала “Капитал”). В 1886 году писатель и журналист Эдуар Дрюмон (Eduard Drumont, 1844-1917) опубликовал работу “Еврейская Франция” (La FranceJuive), где в графомании превзошел даже Гобино; она была объемом 1200 (!) страниц, но все же ее судьба была удачливей, чем у работы Гобино. Дрюмон был не только способным писателем с хорошим писательским языком, но и за прошедшие тридцать лет изменился общий настрой во Франции, о чем свидетельствовала огромная популярность его опуса. Главный вывод был следующий: евреи, где бы они не жили и какими бы не были – богатыми или бедными, консерваторами или марксистами (появилось новое пугало, что евреи – марксисты, которое станет очень популярным), объединились для создания мирового заговора, чтобы разрушить христианские страны. Теория мирового заговора евреев была главнейшим и самым устойчивым вкладом Дрюмона в историю антисемитизма (впоследствии она была дополнена в других антисемитских трудах еще одним заговорщиком – масонами, и родится термин “жидомасонский заговор”). Господству евреев и мировому заговору конец может положить только диктатор-патриот (dictateur, d’un homme fort et patriote); малодушная, еврейская либеральная демократия на это не способна – таков был политический вывод Дрюмона, который приравнял демократию и либерализм с “жидизмом”и стал очень популярен (в нашем регионе первыми сторонниками Дрюмона были польские шовинисты под руководством Романа Дмовского в 90-х годах XIX века и, к удивлению, многие деятели литовского Национального пробуждения, включая его духовного лидера Винцаса Кудирку). Дрюмон одним из первых выдвинул лозунг “Франция – для французов”, который в различных вариациях появится почти в каждой европейской стране и вдохновит шовинистов и расистов различного толка. Когда 22 сентября 1889 года во Франции проводились очередные выборы в парламент, Национальное собрание, в них уже участвовали кандидаты, которые свою политическую платформу формулировали четко: кандидат-антисемит (например, Ad. Willette, candidat antisemite); еврейский вопрос не является религиозным; евреи – отдельная раса и враг французов (Il n’est pas question de religion. Le Juif est d’une race differante et ennemie de la notre).
Однако политический антисемитизм и теория заговора не были единственным вкладом Дрюмона. Развитие новых наук – биологии, неврологии и психиатрии – также вдохновило нацистов. Проникнув в речь и сознание новому слову “микробы”, оно вошло и в извращенное мышление расистов: “Евреи подобны злым микробам (или крысам), которые распространяют заразу”, – так вещал Дрюмон. Когда его современник и знакомый, знаменитый невролог Жан Мартен Шарко (Jean-Martin Charcot, 1825-1893) обратился к лечению болезней психики, особенно истерии, то среди его клиентов были состоятельные представители среднего класса французских евреев – они могли оплатить современное и модное лечение. Этот тривиальный факт способствовал укреплению ранее сформировавшихся взглядов Дрюмона о том, что у абсолютно всех евреев есть склонность не только к врожденным неврозам, но и к психическим заболеваниям; в конце концов, как писал Дрюмон, у евреев совершенно другие мозги, нежели у арийцев и католиков. Ну если уже евреи подобны злым микробам, то не было ничего странного в том, что такие идеи буквально вели к мыслям и планам об уничтожении микробов-евреев, что и осуществила нацистская Германия в XX веке. Идеи Дрюмона далее развили Морис Баре (Maurice Barres; крылатым стало его высказывание на процессе Дрейфуса – “То, что Дрейфус способен на предательство, определяет его раса”– Que Dreyfus est capable de trahir, je le conclus de sa race), Шарль Мора (Charles Maurras) и профессор неврологии Жюль Сури (Jules Soury).
У Дрюмона были приверженцы и в Австро-Венгрии, обратим же на нее свое внимание. Евреи в Австро-Венгрии были эмансипированы в 1867 году, вместе с превращением Австрии в двойную австро-венгерскую монархию. Количество евреев в стране быстро росло, особенно в обеих метрополиях – Вене и Будапеште. Однако данный рост эти метрополии воспринимали по-разному. Хотя в начале XX века число евреев в Будапеште начало достигать четвертой части его населения и их роль в бизнесе и культуре была огромной, это не вызывало какого-либо ощутимого подъема антисемитизма, что свидетельствует о том, что вспышки антисемитизма не всегда связаны с количеством евреев или их ролью в экономике. Другая ситуация была в Вене. В период с 1860 по 1900 год Вена была вторым самым быстро растущим городом в Европе после Берлина; количество евреев также значительно возросло – с приблизительно 6 тысяч в начале периода до 175 тысяч в 1910 году (8,6% от общего числа жителей), а, например, в беднейшем районе Brigittenau, в который переселились бедные и внешне отличимые восточные евреи из Галиции, их количество было 17%, и именно в этом районе Вены несколько лет своей жизни провел Адольф Гитлер. Еще быстрее росло число евреев в университетах, как и антисемитизм в академической среде. Уже в 1863 году, еще до полной эмансипации евреев, в Венском университете 17,4% студентов было евреями, а через двадцать лет – 32,7% (на медицинском факультете даже 55,8%); ответа не стоило долго ждать: в начале 90-х годов XIX века большая часть студенческих корпораций и Burschenschaft решили не принимать в свои ряды евреев; многие корпорации скоро обратились к открытому расизму (как и в Германии).
В истории австрийского антисемитизма (и не только его) важной фигурой был Георг фон Шенерер (Georg fon Schönerer, 1842-1921), потомок богатых землевладельцев. Свою политическую карьеру он начал в австрийском парламенте в 1873 году, как левый либерал, однако стал немецким шовинистом и расистом. Он создал много того, что впоследствии понравится Гитлеру. Во-первых, это был ранний “национальный социализм”, изобретение Шенерера: экстремальный немецкий национализм плюс расизм, направленный против евреев, плюс “социализм”– защита мелких предпринимателей от крупного капитала, особенно от еврейской финансовой буржуазии, плюс ненависть к социал-демократам, плюс нападки на католическую церковь. От него пошли и новые термины, например, Führer – так себя называл Шенерер, и приветствие Heil – так надо было его приветствовать. Их дословно перенял Гитлер. (15) Однако было и то, что Гитлеру не особенно нравилось, а именно то, что Шенерер не смог создать настоящую, шовинистскую и антисемитскую массовую политическую партию. Пангерманская партия Шенерера не была большой, партийная работа Шенереру не нравилась, и, когда в 1885 году он попал в тюремное заключение за подстрекательство к физическому нападению на евреев, эстафету от него принял его самый талантливый ученик Карл Люгер (Karl Lüger, 1844-1910), в будущем – настоящий идол Гитлера.
Люгеру повезло в двух областях – он создал настоящую массовую антисемитскую партию, и он был величайшим демагогом своей эпохи; в обеих сферах Гитлер брал с него пример и превзошел его. (16) В 1885 году Люгер основал Христианско-социальную партию, которая была не только открыто антисемитская, но и стала первой антисемитской партией в Европе, которая добилась больших успехов на выборах; в 1897 году Люгер был избран мэром Вены (толерантный император Австро-Венгрии Франц Иосиф попытался недопустить занятие этой должности Люгером, но это более не было в силах императора – государство начало демократизироваться) и сохранял свою должность до самой своей смерти (когда в 1908 году Гитлер явился в Вену из Линца, Люгер был в зените своей славы). В 90-е годы XIX века он стал скандально известен из-за своего заявления: лучшее решение “еврейского вопроса”– утопить их всех в Дунае; что-либо подобное Европа еще не слыхала. Его партия была очень популярной, благодаря безостановочной популистской демагогии, которая была направлена против капиталистов, особенно еврейского происхождения, и социал-демократов; ее социальной основой были бедняки и низшие слои среднего класса (наследницей партии стала Народная партия Австрии, правящая до сих пор, к счастью, не в духе Люгера).
Таков вкратце вклад Франции, Германии и Австро-Венгрии в развитие антисемитизма. А где же осталась матушка-царская Россия, вы можете меня спросить? Ее вклад в сферу литературного (“интеллектуального”) антисемитизма весьма скромен. Правда, в 1903 году именно в России впервые были опубликованы фрагменты из непревзойденного бестселлера антисемитизма – “Протоколов сионских мудрецов”, однако, кто их сочинил, до сих пор не ясно, это является большой тайной; в противоположность широко распространенному мнению, что “протоколы”(которые без сомнения подделка) сочинили чиновники царской тайной полиции и сами их распространили, почти что с ведома царя Николая II; никаких доказательств этому так и не было найдено, несмотря на различные изыскания. (17) Все же Россия дала очень многое. Во-первых, она была единственной страной в Европе, в которой вплоть до отречения царя в марте 1917 года практиковался государственный антисемитизм; дискриминация евреев была закреплена в законодательстве страны и административных актах, начиная с ограничений принятия евреев в ВУЗы (numerus clausus) и заканчивая ограничениями в выборе места жительства (к примеру, в 1891 году 2000 евреев было изгнано из Петербурга, 20 000 – из Москвы). Во-вторых, в значении практического, самого брутального, антисемитизма – две волны погромов в 1881-1882 и 1903-1906 годах оставили на земле или мостовых городов и сел России сотни трупов убитых евреев (правда, эти погромы не инициировало царское правительство; они были самоуправством невежественных масс, к чему побуждали расистские публицисты). Все же это было несравнимо с волной разрухи, дверь которой открыл большевистский переворот 1917 года и последующая за ним Гражданская война, в ходе которой евреев массово убивали и красные, и белые, и зеленые. “Жить в вечной зависимости от потерявшего разум человека-зверя, человека-животного, жить в вечном страхе за свое жилище, за свою честь, за жизнь самого себя и своих близких, жить в вечной атмосфере смертельного несчастья... умереть без защиты, без вины, по прихоти мерзавцев и бандитов – это неописуемый ужас...”, - так о еврейских погромах писал великий русский писатель Иван Бунин. (18)
Заключение
“Размышляя о будущих отношениях между евреями и христианами, мы призываем, в первую очередь, наших католических братьев и сестер восстановить в своем сознании еврейские корни нашей веры. Мы просим запомнить, что Иисус произошел от Давида; что Дева Мария и апостолы были евреями... что евреи – наши родные братья и в какой-то мере наши “старшие братья”. ” (19)
Прочитав эти строки, написанные в Ватикане, мы можем по-разному размышлять над тем, признала ли римско-католическая церковь свою вину в истории антисемитизма, однако это был бы чисто академический вопрос. Кто сегодня слушает то, что говорит Ватикан, особенно после оглушительных скандалов о педофилии. Даже если слушают, то все равно очевидно, что верующие католики – это не те, которые способствовали взлету антисемитизма в мире за последние пять лет. Антисемитизм, к тому же очень радикальный, существует в арабском мире, и, что самое опасное, распространяется в быстро растущих общинах арабских иммигрантов в Европе, и в странах Европейского союза (особенно во Франции, Нидерландах, Германии, Великобритании). Др. Джеффри Сакс, главный раввин Великобритании, недавно признал одну невеселую истину. Ни один другой геноцид не привлек к себе такого большого внимания, как Холокост; его исследуют, о нем учат в школе; в его контексте преподают историю евреев и терпимость к меньшинствам – но каковы результаты, вопрошает Сакс. По его мнению, печальные; антисемитизм не только не исчез, но он даже набрал силу, к тому же довольно уверенную в либеральной, богатой Западной Европе. Если такое произошло после всех усилий на протяжении последних десятилетий, то можно ли вообще изничтожить антисемитизм?
Вряд ли мы сможем дать однозначный ответ. Обозначим только некоторые выводы. Во-первых, предрассудки, ненависть, злоба не могут быть так легко подавлены, как это казалось приверженцам либерального общества; может быть, их вообще нельзя уничтожить и они принадлежат к человеческой натуре. Видный исследователь истории Холокоста Ехуда Бауэр даже осмелился подвергнуть сомнению политически корректный тезис о том, что ничего похожего на Холокост никогда не сможет повториться. Геноциды, которые случились в Европе и вне ее после Второй Мировой войны (на Балканах, в Африке) не особенно побуждают к оптимизму. (20) Во-вторых, подъему антисемитизма способствовало обострение палестинско-израильского конфликта с осени 2000 года. Политику Израиля можно критиковать, и ее надо критиковать, как политику любой другой демократической страны, однако, делая это, не следовало бы забывать многие истины: в период с 1948 по июнь 1967 года палестинские территории находились во власти арабской Иордании; она не пошевелила и пальцем, чтобы посодействовать созданию палестинского государства. Далее – в сентябре 1970 года она попыталась полностью ликвидировать руководимую Ясиром Арафатом Организацию освобождения Палестины, которая тогда базировалась в Иордании, и огромное число палестинцев; эта политика иорданцев была близка к геноциду против палестинцев. Следующее – в 2000 году президент США Билл Клинтон достиг компромисса между Израилем и палестинцами, который в ближайшие годы дал бы палестинцам независимое государство, в котором было бы 97% населенных палестинцами территорий. Никогда израильтяне не шли на такую уступку, однако палестинским экстремистам этого было мало: почему бы не попробовать выжать из израильтян все 100% и даже больше! Осенью 2000 года они подняли новое восстание (интифаду), пытаясь запугать и деморализовать Израиль. Вот это и стало звездным часом западноевропейских либеральных и левых демагогов разного толка – когда палестинские террористы взрывали мирных жителей в автобусах, кафе и дискотеках, на улицах, они начали кричать о “еврейском фашизме”. Арабские экстремисты и левые Европы начали петь хором. От этой последней вспышки антисемитизма Западная Европа, которая так усердно обучает Восточную Европу “терпимости”, еще не оправилась. В-третьих, антисемитизм серьезно поднял голову в его традиционном месте обитания – в России. На фоне вспышек антисемитизма во Франции или России наша Латвия смотрится довольно прилично. То, чего определенно надо достичь – это нетерпимость к любой ксенофобии, по меньшей мере, в наиболее образованной части общества. Это совсем нелегкая задача; как я пытался показать в своей лекции, ксенофобию нередко культивировали и до сих пор культивируют умные и влиятельные люди.
Ссылки и пояснения
1. The Jewish Encyclopedia. Vol. 4, New York and London, 1903, p. 311.
2. Лазар, Бернар (LazareBernard, 1865-1903). Известный французский литературный критик и публицист. В 1894 году опубликовал работу “Антисемитизм, его история и причины”(L’Antisemitisme, son histoire et ses causes); защищал и верил в полную ассимиляцию евреев, как один из видов решения “еврейского вопроса”, однако был вынужден изменить свой взгляд, когда в 1894 году во Франции вспыхнуло дело Дрейфуса; ассимилированный капитан французской армии Альфред Дрейфус (1859-1935) был лживо обвинен в шпионаже в пользу кайзеровской Германии. Во время процесса в республиканской Франции, которая первой в континентальной Европе полностью эмансипировала евреев (21 сентября 1791 года), вспыхнул широкий и безудержный антисемитизм, и Лазар начал менять свою позицию, особенно после того, когда он в 1896 году познакомился с венским журналистом Теодором Герцлем, недавно таким же яростным поборником ассимиляции, которому брутальное сведение счетов с Дрейфусом тоже открыло глаза. Еврейское просвещение “Гаскала”(букв. – разум, интеллект), детьми которого был и Дрейфус, и Лазар, и Герцль, учило во 2-ой половине XVIII века, что евреи должны осовремениться, должны говорить на языке того народа, среди которого они живут, должны освоить современные ремесла и науки, должны по-современному одеваться и хорошо выглядеть, и если антисемитизм вообще не исчезнет, то тогда, по меньшей мере, радикально уменьшится, так как не будет повода смеяться или издеваться над старомодными одеждами евреев, их глупым видом и занятием единственно торговлей или ростовщичеством. XVIII век, как хорошо известно, был веком, в котором люди очень верили, что мир разумен, рационален, и в котором на любой вопрос есть рациональный ответ (к тому же – единственный, настоящий, правильный). Гаскала была плодом этого века, и казалось, что весь XIX век только подтверждает эту правоту. Появился современный средний класс евреев, результат Гаскалы; некоторые евреи даже попали не только в высшие слои буржуазии, но даже в политику – ассимилированный еврей Бенджамин Дизраэли стал британским премьер-министром в 70-е годы XIX века; банкиры Ротшильды в Великобритании и Франции, начиная с депутатского мандата в британском парламенте в 1846 году (первый еврей в европейском парламенте), получили титулы баронов или лордов, и в 1870 году было закрыто последнее гетто в Европе – святом городе Риме, и тогда развернулось дело Дрейфуса. Семья Дрейфуса происходила из древних евреев Эльзаса; она была и богатой, и ассимилированной, и современной, и очень патриотичной, что было доказано во время франко-прусской войны 1870 года. В то время не достигший и десяти лет Альфред был свидетелем тому, как пруссаки оккупировали Эльзас, и уже тогда мальчик начал мечтать о карьере офицера во французской армии, чтобы отплатить пруссакам. Мечта сбылась. Но, если даже патриотичный, образованный, вошедший в такую же патриотичную еврейскую семью Дрейфус стал объектом такой ненависти, то Герцль и Лазар пришли к выводу, что единственное и практическое средство, как разрешить еврейский вопрос, - это обратиться к политическому сионизму, еврейскому политическому национализму, и создать свое, еврейское государство (в Палестине, хотя были и довольно фантастические идеи о другом месте; по правде, большинство евреев в Европе считали фантазией и Палестину). Конечно, в представлении Герцля и Лазара, которые не были верующими, оно должно быть секулярным государством, освобожденным, как говорил Лазар, от религиозных суеверий (superstitions ritualistes et talmudigues).
3. Арендт, Ханна (Arendt, Hannah, 1906-1975). Родилась в социал-демократически ориентированной, ассимилированной семье немецких евреев; училась у великого немецкого философа Мартина Хайдеггера; знаменитая не только приватными, но и идеологическими связями с Хайдеггером, который сотрудничал с нацистским режимом. Не являясь политологом или философом, я дилетантски склоняюсь к тому, что самый серьезный вклад Арендт – это именно ее изучение истории немецких евреев, особенно судьбы видной личности в конце XVIII – начале XIX века Рахель Левин-Варнхаген (Rahel Varnhagen). Являясь богатой дочерью берлинского ювелира, Рахель пламенно приняла и идеи Просвещения, и еврейской Гаскалы, - которая появилась именно в Пруссии, в Берлине, и “отцом”которой был Моисей Мендельсон (Moses Mendelssohn, 1729-1786) – и желала не только ассимилироваться, но и достичь признания себя как женщины и как личности. Рационализм, модернизм, романтизм – они были столпами Гаскалы, и они были очень близки романтической личности Рахели. Являясь одной из самых образованных женщин своего времени в Европе, она в 1791 году в Берлине открыла литературный салон, в котором принимала Гёте и других талантов, способствуя появлению их культа. Рахель была плодотворной писательницей писем – по крайней мере 10 писем каждому из деятелей европейской культуры свидетельствовало о широте интеллекта этой женщины. Однако, очень желая ассимилироваться в немецкой культуре и быть принятой в “высшем обществе”, Рахель постепенно потеряля остроту восприятия: хотя практически любой прусский аристократ, приглашенный в ее салон принимал это приглашение, никто ее не приглашал к себе! Стараясь быть принятой в их обществе, Рахель женила на себе более молодого прусского аристократа Карла Варнхагена (Karl Varnhagen fonEnse), однако это не помогло. Она умерла, обманутой в своем стремлении сбежать от еврейства и ассимилироваться. “Если антисемитизм неотъемлемая черта христианства, означает ли это, что евреям, чтобы быть полностью принятыми и ассимилированными в христианском обществе, тоже надо стать антисемитами”, - вопрошала Х. Арендт. Ее раннее изучение истории немецкого романтизма было опубликовано в 1959 году в работе Rahel Varnhagen. Lebensgeschichte einer deutschen Judin aus des Romantik.
4. См. Samantha Power. The Lesson of Hannah Arendt. – The New York Review of Books, April 29, 2004, p. 34.
5. Барон, Сало (Baron, Salo Wittmayer, 1895-1989). Родился в Австро-Венгрии, в Галиции; научную карьеру начал в Вене, в 1927 году переселился в США, где в 1930 году в Колумбийском университете стал первым профессором-евреем в истории американских университетов. Автор монументальной “Социальной и религиозной истории евреев”(A Social and Religious History of the Jews), 27 томов, 1952-1983 гг. Барон подчеркивал, что в тех странах Европы, где евреев приютили в Средние века, они часто пользовались правовой защитой государей (“привилегии”), которые по правде не могли их всегда защитить от спонтанных физических нападений, но гарантировали евреям долгие периоды мирной жизни. Привилегии государей евреям (например, знаменитая привилегия великого князя литовского Витаутаса евреям, проживающим во многих городах Литвы, данная в 1388 году) предоставили евреям такую правовую защиту, которую вряд ли имело абсолютное большинство их христианских подданных, крестьяне. Абсолютизация преследований евреев, которые были частыми, порождала даже трудности методологического характера для исследования истории евреев; преследование, антисемитизм и другие обиды создают обыденные, традиционные рамки, в которых преподается история евреев; у этой истории свои понятия, которые не совсем годятся, если требуется рассказать другую историю – историю мирных, пусть и не идеальных, отношений. (Об этом вопросе см. A. Alvarez. A Double Bind. – The New York Review of Books, December 16, 2004, p. 76).
6. La declaration du Vatican sur la Shoah. – Le Monde, 18 Mars 1998, p. 14.
7. Christian Delacampagne. Une histoire du rasisme. – Paris, 2000, pp. 48-56.
8. The Universal Jewish Encyclopedia. Vol. 5. – New York, 1948, pp. 68-69; Christopher Browning. The Origins of the Final Solution. The Evolution of Nazi Jewish Policy, September 1939-March 1942. Chapter I. Background. – University of Nebraska Press, 2004, pp. 1-2.
9. Christian Delacampagne. Une histoire du rasisme. – Paris, 2000, pp. 146-147. L’ Antisemitisme. – L’ Historie, Special. Nr. 269. Octobre, 2002.
10. Там же, pp. 150-153.
11. Рихард Вагнер. Избранные работы. – М.: Искусство, 1978, с. 291.
12. Феликс Мендельсон (1809-1847) родился в одной из самых влиятельных семей берлинских евреев. Его дедом со стороны отца был вышеупомянутый Моисей Мендельсон, дедом со стороны матери – Даниель Ицик, придворный банкир короля Пруссии Фридриха Великого. Отец, Абрам Мендельсон, был богатым берлинским банкиром, который очень хотел того, чтобы его семья была полностью принятой прусским обществом, и в 1816 году четыре из его шести детей, включая Феликса, были крещены в Иерусалимской церкви (Jerusalemkirche) в Берлине и стали протестантами. Феликс Мендельсон пламенно принял новую веру (и в соответствии с традиционной позицией христианства перестал быть евреем) и существенно поспособствовал развитию христианской религиозной музыки, что особенно видно в двух больших ораториях “Павел”(1836) и “Илия”(1846). Вагнер, конечно, был очень неправ, упрекая Мендельсона в “иудаизме в музыке”. Пусть даже Мендельсон не был композитором такого титанического масштаба, как Вагнер, но он не был и второсортным композитором. – Подробнее см. Lewis Lockwood. Which Is the Real Mendelssohn. – The New York Review of Books, November 4, 2004, pp. 44-46.
13. “Парсифаля”Вагнер закончил сочинять 13 января 1882 года, и в течение его жизни опера была поставлена на сцене только один раз – 26 июля 1882 года в Байрейте. Опера начинается с того, что король рыцарей Святого Грааля Амфортас лежит смертельно больной; он заболел и потерял свои святые силы после того, как в саду демонического Клингзора он встретил божественно красивую, но распутную женщину Кундру. Уже “в иудаизме в музыке” Вагнер начал развивать мысль о евреях, как сексуально распутных существах, котрые совращают христиан. Эта извращенная “теория” становилась все более популярной в конце XIX века, и интерпретаторы “Парсифаля” (например, Otto Weiniger) трактовали Кундру как символ того, что евреи отравляют христианскую кровь; не скрывались и намеки на то, что на самом деле болезнь Амфортаса – не что иное, как сифилис, которым его заразила Кундра-еврейка (см. Linda and Michael Hitcheon. Syphilis, Sin and the Social Order: Richard Wagner’s Parsifal – Cambridge Opera Journal, Vol. 7, No. 3, 1995, pp. 261-276). В конце оперы за это она апокалиптически наказана и приговорена, так же как и ее народ, к смерти – der Untergang! Обвинения сексуальной природы, предъявляемые евреям, займут видное место в антисемитизме нацистов.
14. Joseph Kerman. Bayreuth Blues. – The New York Review of Books, August 9, 2001, p. 38. Спор о том, насколько глубоким и исторически значимым был антисемитизм Вагнера, довольно давний (подробнее см. Mark Berry. Richard Wagner and the Politics of Music Drama. – The Historical Journal, September 2004, Cambridge University Press). Нет оснований не преуменьшать антисемитизм композиторов, не преувеличивать (одна из книг J. Kohlerдаже называется “Гитлер Вагнера”, приписав Вагнеру необоснованно большую ответственность за духовное развитие Гитлера). Хотя мифологический, расистский антисемитизм Вагнера и вагнеровцев стал несомненным увлечением одной части немецкого общества, даже религией, - ка должно было быть в соответствии с представлениями Вагнера о миссии его музыки, - она определенно была самой малой частью общества кайзеровской империи. В противовес ей росла массовая социал-демократия, далекая от байрейтских мифов; в 1912 году немецкие социал-демократы стали самой крупной партией в рейхстаге. Триумф нацизма в двадцатью годами позже был результатом очень противоречивых и различных факторов, и даже случайностей. Особенный немецкий путь развития (Sonderweg), одной из составных частей которого идеологически и культурно был вагнеризм, естественно, в какой-то вере поспособствовал рождению нацизма, однако большую роль в этом играли два других фактора: поражение Германии в Первой Мировой войне и восприятие этого поражения в сознании немцев, и крупный мировой экономический кризис в 1929-1933 годах и его разрушительное влияние на Германию.
15. Ian Kershaw. Hitler. 1889-1936: Hubris. – London, 1998, pp. 33-35.
16. “Всему, что знал Гитлер, он обучился в Вене, - национализму от Шенерера, антисемитизму и апеллированию к “маленькому человеку” – от Люгера. Он ввел в политику Германии характерную для Вены демагогию...” – A.I.P. Taylor. The Habsburg Monarchy. 1809-1918. – London, 1990, p. 279; Kershaw, pp. 31, 33-35, 55; E.I. Hobsbawm. The Age of Empire. 1875-1914. – London, 1996, p. 91.
17. Подробнее см. А.И. Спиридович. Охрана и антисемитизм в дореволюционной России. – Вопросы Истории, 2003, ном. 8; об антисемитизме Аксакова см. – Geoffrey Hosking. Russia. People and Empire. – Harvard University Press, 1997, pp. 390-392.
18. И. Бунин. Окаянные дни. Под серпом и молотом. – Рига, 1990, с. 106.
19. La declaration du Vatican sur la Shoah.
20. “Что случилось ранее, может случиться еще раз. Мы все можем быть жертвами, убийцами и стоящими в стороне. В Руанде, Камбодже, бывшей Югославии и других местах большая часть из нас были стоящими в стороне, которые совсем немного выучили из прошлого”, - Yehuda Bauer. Rethinking the Holocaust. – Yale University Press, 2001, p. 67.
Айварс Странга (1954) – Dr.habil.hist., prof., руководитель кафедры истории Латвии факультета истории и философии Латвийского университета, зам. председателя правления Центра иудаики Латвийского университета, член-корреспондент Латвийской академии наук, член Комиссии латвийских историков при президенте Латвии, член ученого совета музея «Евреи в Латвии».








Оригинал статьи -